Почему телеграм небезопасный мессенджер

Сразу к делу — я давно считаю телеграм небезопасным мессенджером и призываю не использовать его для чувствительной коммуникации.

Уверен ли я на 100%, что телеграм небезопасен? Нет, не уверен.

Но ведь этого и не нужно.

Экстраординарные обвинения требуют экстраординарных доказательств, а у меня их нет. Но штука в том, что вопрос «Уверен ли ты на 100%?» — это неправильный вопрос для ваших внутренних присяжных. Ни мне, ни вам, никому не нужно быть уверенным на 100%, чтобы принять решение.

А на сколько процентов нужно быть уверенным? Давайте расскажу, как это устроено у меня.

Судебное заседание объявляется открытым.

Телеграм — небольшая компания. Мессенджер не использует сквозное шифрование (E2E), все сообщения хранятся на серверах телеграма. Некоторое число сотрудников телеграма — неизвестно, сколько точно — имеют доступ к этим сообщениям: ко всем и в любое время. Этих сотрудников точно не один и, я очень надеюсь, не больше двадцати. Чем больше — тем хуже. С очень большой вероятностью это специалисты самого высокого уровня.

Телеграм очень удобный и очень популярный мессенджер. Кто хотел бы получить доступ к его серверам? Многие. Очень, очень многие. Большинство спецслужб мира. В пятнадцати из них работают лучшие технические специалисты в мире. Хотя бы в АНБ.

И вот эти две тысячи лучших технических спецов хотели бы получить доступ к переписке в телеграме, которая не защищена E2E. При этом спецслужбы больше всех, больше самого телеграма, заинтересованы в том, чтобы о факте доступа никто не узнал, потому что если об этом станет известно, доверие к телеграму будет подорвано и многие перестанут им пользоваться, соответственно, и профита от доступа к переписке будет меньше.

Кроме этих двух тысяч технических орлов есть еще две тысячи соколов — специалистов по социальной инженерии. Павел Дуров пока, по крайней мере публично, не нарекал себя королем Артуром, а его сотрудники, соответственно, — не рыцари означенного короля, безупречные в своих моральных устремлениях. Две тысячи соколов и вдобавок весь ИИ мира рано или поздно накопают, что ведущий сисадмин Петя в 1994 году, когда ему было четыре годика, отобрал во время полдника печеньку у девочки Даши, живущей до сих пор с родителями на Лубянке. Или не у Даши, а у гражданина Соловьева В.Р., и не печеньку, а фаллоимитатор — и нанес им побои гражданке Симоньян М.С., уроженке города Краснодара, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.

Или что-нибудь другое.

Или не найдут?

Я не знаю. Думаю, телеграм слишком лакомый кусок, чтобы все злые птицы мира впряглись и что-нибудь наковыряли. Вероятность этого, как с динозавром, пятьдесят на пятьдесят: или встретите динозавра или нет.

Но если серьезно, я считаю, что где-то около 20%.

А двадцать процентов — это вообще много? Это вообще страшно? А это смотря что за событие. Если попасть в пробку — то мало и не страшно, пробка закончится — поедете дальше. А если сыграть в русскую рулетку — то сразу холодок по спине. Хотя вероятность одинаковая, да?

Представьте, что вы едете в Россию, на границе пограничник достает пятизарядный револьвер с одним патроном, крутит барабан, приставляет вам к голове и нажимает на спуск. Шансы один к пяти.

Если вы не идете к пограничнику с пятизарядником, то все это несущественно, а если вдруг да придется — то как-то, наверное, не хотелось бы ставить на двадцатипроцентную рулетку то, что и так вам без игры принадлежит, — собственную жизнь. Ну, или не жизнь — свободу. Тоже немало.

Для меня двадцать процентов в русскую рулетку — это много. А для одного моего знакомого Макса, например, это вообще хуйня — он сам читает чужие сообщения.

Причем 100% сообщений. И 100%, что читает. На Хабре позавчера писали.

Проведите у себя в голове небольшое судебное заседание и ответьте на вопрос, с какой вероятностью переписка телеграма доступна товарищу майору. Не можете определиться и назвать число? Сделайте вилку: например, от 10 до 40%. А потом ответьте: вам это норм или не очень?

В конце концов, в результате этого импровизированного судебного заседания, случившегося исключительно в вашей голове, никого не казнят и не посадят. Вам не нужны экстраординарные доказательства. Вам не нужно быть уверенным на сто процентов. Вам не нужно знать всех фактов. Большинство фактов вам вообще не нужны — хватит нескольких известных принципов, известных со времен греческих философов.

И вам можно допустить ошибку. У вас есть право на апелляцию в любой момент.